Какой замечательный образ придумал Артур Эддинггон для обозначения направления времени. «Стрела времени» - это так же прекрасно, как и «черная дыра» и «Большой взрыв», так же замечательно, только еще немного лучше, потому что загадоч­нее.
В самом деле, «стрела времени» - это таинственное на­правление могучего вселенского потока, который миллиарды лет (а может, и вечность) все течет и течет в одном направлении из прошлого через настоящее в неведомое будущее.
И все собы­тия в этом потоке только неумолимо следуют этому пути.
Все живое появляется, живет и умирает, и это тоже как будто бы неумолимое следование потоку времени. Так считали в древно­сти, когда и Время, и Рок в мифических представлениях неред­ко выступали как синонимы.
Так считали и во времена Ньюто­на, когда господствовала субстанциальная концепция, в соот­ветствии с которой время существует само по себе, на все влияет и ни от чего не зависит. Но так продолжают многие думать и сегодня.
Рецидив возрождения субстанциальных представлений оказался возможным и после А. Эйнштейна с его четкими заяв­лениями о том, что время зависит от взаимоотношений между материальными системами.
Обратите внимание, я написал «вре­мя зависит», и в этих словах уже как бы слышатся два момента.
Во-первых, время как будто бы само по себе существует, а во-вторых, на него (при этом) можно воздействовать через отноше­ния физических тел и событий. Такая двойственность в пони­мании времени проявляется сегодня в допущении и такого по­нятия, как мировое время - понятия, мягко скажем, странно­го. Эта же нечеткость понимания реляционной сущности времени и породила рецидив козыревских представлений.
И сегодня еще физики (тем более, философы) пытаются разо­браться, почему «стрела времени» имеет одно направление и можно ли «реку времени повернуть вспять». Почему же так привлекательна «стрела времени» для ученых? Вероятно, прежде всего потому, что создает яркий образ одно­сторонней направленности мирового процесса - времени.
И сразу же у нормального ученого появляется естественное же­лание обосновать эту однонаправленность, связать это главное свойство «стрелы времени» с другими процессами и явлениями в мире, которые также характеризуются односторонней направ­ленностью. Этим занимался и Артур Эддингтон, когда придумал «стрелу времени». Сегодня выделяют три класса явлений в природе, «ко­торые явно несимметричны во времени и протекают однонаправленно.
Это термодинамические процессы, расширение Все­ленной и наше психологическое ощущение течения времени». Эти три класса явлений очень занимают и Стивена Хокинга. В частности., он пишет: «Сначала рассмотрим термодина­мическую стрелу времени. Второй закон термодинамики выте­кает из того, что состояний беспорядка всегда гораздо больше, чем состояний порядка... Следовательно, если система вначале находилась в состоянии высокого порядка, то со временем бу­дет расти беспорядок...
Предположим, однако, что Бог пове­лел, чтобы развитие Вселенной заканчивалось в состояния вы­сокого порядка...
Это означало бы, что беспорядок уменьшает­ся со временем.
Я утверждаю, что психологическая стрела времени этих людей (т.е. живущих в таком гипотетическом Мире А.Б.) должна быть направлена назад; увидев разбитую чашку, они вспомнили бы, как она стоит на столе, но когда она оказывается на столе они не помнили бы, что она была на полу... Следовательно, наше субъективное ощущение направления -психологическая стрела времени - задается в нашем мозгу тер­модинамической стрелой времени...» С этим невозможно согласиться.
Наше психологическое ощу­щение времени основано, с одной стороны, на том, что в наших телах материя всегда находится в микродвижении (и это как бы наше внутреннее время), с другой стороны, на том, что мы нахо­димся в постоянном энергетическом контакте с внешней сре­дой и не можем не отмечать (пусть в некоторой степени, пусть в подсознании) ее «пульс», ее ритмы, и, наконец, на том, что мы просто привыкли определять время по периодическим природ­ным проявлениям. В первооснове всех этих часов - внутренняя энергия как мера активности всего нашего мира. Далее Хокинг мучается вопросом, а не изменит ли время свое направление на противоположное, когда Вселенная начнет сжи­маться, и приходит, наконец, к выводу, что «термодинамичес­кая и психологическая стрелы времени не изменят своего на­правления на противоположное ни в черной дыре, ни во Все­ленной, начавшей сокращаться вновь». Разобравшись, таким образом, с термодинамической и психо­логической стрелами, Хокинг возвращается к космологической стреле времени, т.е. спрашивает себя и нас:«... почему беспорядок возрастает во времени в том же направлении, в каком расширяется Вселенная?»
Ответ дается несколько неожиданный.
Оказывается, потому что во Вселенной сжимающейся мы бы просто не смогли существовать.
Это так называемый «слабый антропный принцип», Хокинг поясняет ситуацию так: в начале сжатия беспорядок во Вселенной не может сильно увеличиваться, «ведь Вселенная и гак находилась бы в состоянии почти полного беспорядка.
Но для су­ществования разумной жизни необходима сильная термодинами­ческая стрела; чтобы выжить, люди должны потреблять пищу, ко­торая выступает как носитель упорядоченной формы энергии...
Этим объясняется, почему для нас термодинамическая и космо­логическая стрелы времени направлены одинаково». Хокинг подводит итог: «Законы науки не делают различия между направлением «вперед» и «назад» во времени.
Но суще­ствуют по крайней мере три стрелы времени, которые отличают будущее от прошлого. Это термодинамическая стрела, т.е. то направление, в котором возрастает беспорядок; психологичес­кая стрела - то направление времени, в котором мы помним прошлое, а не будущее; космологическая стрела - направление времени, в котором Вселенная не сжимается, а расширяется.
Я показал, что психологическая стрела практически эквивален­тна термодинамической стреле, так что обе они должны быть направлены одинаково.
Из условия отсутствия границ вытекает существование четко определенной термодинамической стре­лы времени, потому что Вселенная должна была возникнуть в гладком и упорядоченном состоянии (т.е. в состоянии одно­родном. - А.Б.). А причина совпадения термодинамической и космологической стрел кроется в том, что разумные существа могут жить только в фазе расширения...» На этом можно было бы поставить точку.
Познакомились -и хорошо, и не нужно никаких комментариев («когда пушки стреляют - музы молчат». Дальнобойной и крупнокалиберной «пушкой» является Стивен Хокинг). Но все-таки хочется кое-что уточнить.
Например, утверждение Хокинга о том, что в сжи­мающейся Вселенной мы просто не смогли бы существовать. Он исходит из того, что к моменту начала сжатия Вселенная будет находиться в состоянии максимального беспорядка, т.е. , «все звезды распадутся, а образующие их протоны и нейтроны распадутся на более легкие частицы». В таких условиях, считает Хокинг, жизнь не сможет зародиться, поскольку любой жизнен­ный процесс - это всегда увеличение энтропии во внешней сре­де. Энтропия же в это время и так максимальна (Вселенная на­ходится в состоянии максимального беспорядка). Согласимся с этим, но обратим внимание, что речь идет именно о моменте перехода Вселенной из фазы расширения в фазу сжатия. Но ведь из этого совершенно не следует, что жизнь не может возникнуть в последующие периоды сжимающейся Вселенной.
Например, через 500 тысяч лет или через милли­он.
Для Вселенной это возраст младенческий. Но в этот пери­од запреты, которые наложил С. Хокинг на возникновение жизни, не действуют, потому что уже возникнет неоднород­ность материи.
Не смогут появляющиеся легкие атомы нахо­диться везде и в равных количествах, и одновременно.
Следо­вательно, неоднородность-разноплотность в различных локальностях и породит различную степень упорядоченности, различный уровень энтропии.
И ничто не помешает живому возникнуть, увеличивая при этом энтропию во внешней (по отношению к себе) среде. Ведь Вселенная к тому времени уже не будет максимально упорядоченной. А возникнув, жизнь будет продолжаться, пока условия сжатия не превысят неких пределов, допустимых для живых систем.
Совершенно анало­гично с тем, как существуем мы в условиях расширяющейся Вселенной, Вселенная расширяется, а мы сохраняем целос­тность.
И при сжатии Вселенной все живое миллиарды лет бу­дет сохранять свою целостность...
Ну хотя бы потому, что ее разумным представителям не будет известен «слабый антропный принцип» - может быть, именно потому, что он слабый.. Что касается утверждения Хокинга: «Я показал, что психоло­гическая стрела практически эквивалентна термодинамической стреле, так что обе они должны быть направлены одинаково», то это, с позиций гипотезы локально-когерентного времени, более, чем безусловно так. «Более» - потому, что практически это одно и тоже.
Термодинамический процесс всегда направлен в сторону роста беспорядка (роста энтропии), потому что бес­порядок статистически более вероятен и энергетически более выгоден, чем порядок.
Время всегда «направлено» от причин к следствиям, от прошлого к будущему, т.е. «как бы движется» в том же направлении, что и рост энтропии. Но в основе направ­ленности и того и другого явления лежит общий для них - первопричинный - процесс элементарных актов движения мате­рии. Психологическое ощущение времени в значительной мере и основано на подсознательном ощущении этих актов как в своем организме, так и за его пределами.
Иными словами, гово­рить о том, что психологическая стрела времени практически эквивалентна термодинамической стреле; - это значит сказать избыточно много или избыточно правильно.
Это аналогично утверждению, что человеческая рука и ее фотография похожи друг на друга. Термодинамическая и психологическая стрелы времени - это действительно почти одно и то же.
Термодина­мическая фиксирует реальные физические процессы, а психо­логическая - отражает их (их же) в подсознании и сознании.

Ясно одно: «мгновенное» распространение времени тут со­всем ни при чем.
Нет потоков времени. Зато есть гипотетическая возможность. изменения состояния пространства под воздействием энерге­тического потока от звезды в направлении наблюдателя на Зем­ле. Что собой представляют носители энергии, на что они воз­действуют?
На материальные поля или на геометрию простран­ства?
Может быть, это электроны Олейника - электроны с торсионной компонентой - или что-то еще, это покажет бу­дущее. Важнее сегодня принять гипотетическое допущение: в резуль­тате контакта носителей энергии, заполнивших пространство, это пространство изменило плотность своей внутренней энер­гии и темп его собственного времени резко возрос. Земля вос­принимает поток информации от звезды как узкий луч, направ­ленный к нам.
Теперь длительность любого события в этом про­странстве (луче) минимальна.
Это, естественно, относится и к световым сигналам, и к потокам элементарных частиц.
В связи с тем, что, движущиеся в пространстве сигналы и наша Земля находятся в различных физических системах отсчета, у нас и создается впечатление о мгновенном распространении сигна­лов от звезды к Земле.
Мне кажется, мы не должны забывать, что любая локальность Вселенной постоянно изменяет свое со­стояние и постоянно готова изменить темп своего собственного времени. Что касается оценки вклада Н. Козырева в науку о времени вообще, то этот вклад огромен, даже если признать, что концеп­туально ученый ошибался. Мне кажется, что вся его деятель­ность, направленная на понимание времени, - это один огром­ный эксперимент с отрицательным результатом и... с огромным положительным эффектом.
Его отрицательный результат не менее велик, чем отрицательный результат резонансного опыта Майкельсона, когда не удалось найти эфир. Н. Козыреву не удалось обнаружить время как нечто самодо­статочное, не зависимое (почти) от вещества (материи) или па­раллельно с материей существующее в Природе, как нечто вте­кающее в наш Мир из будущего и поэтому противодействую­щее вселенскому росту энтропии. Но огромная (и так парадоксально воплощенная) мечта ис­следователя уже принесла людям пользу и еще больше прине­сет ее в будущем.
У этого человека горькая судьба, потому что он ошибался в гипотезах, и прекрасная, потому что своими труда­ми - конечными результатами он указал человечеству на тупи­ковый путь.
Похоже, он навсегда освободил науку о времени от необходимости следовать по субстанциальному пути. Как, на мой взгляд, следует сегодня относиться к некоторым другим бытующим представлениям о сущности времени? «Нигилистическая» концепция - утверждение о том, что вре­мя - это только абстракция, придуманная людьми.
Так думали о времени многие мудрые люди в древности, что-то подобное утверждал Эпикур, так (до Эйнштейна) казалось Пуанкаре, так продолжают понимать сущность времени многие профессора во всем мире и даже... мой «неученый» сосед по даче.
Если бы в мире не было фундаментальных всеобщих процессов, ответственных, в конце концов, за все периодические явления, то эта концепция име­ла бы, по крайней мере, теоретическое право на существование. Сегодня, однако, я надеюсь, стало понятно, что всеобщие и вездесущие движения-взаимодействия материи в микромире как раз и ответственны и за проявление временных свойств, и за пра­вомерность использования в часах периодических процессов, зави­сящих от этих свойств.
Несколько огрубляя ситуацию, можно сказать, что время является побочным продуктом вечного дви­жения материи.
У «нигилистической» концепции давно уже нет будущего. Подавляющее большинство серьезных исследователей време­ни сегодня придерживается мнения, что время - это природная субстанция, воздействующая на материю (вещество) и, в свою очередь, зависящая от них.
Я могу сослаться (в качестве примера) на такое концептуальное понимание времени у академика Лав­рентьева и профессора Олейника. Ученые, исповедующие подоб­ные взгляды, (а их, повторяю, большинство), делают великое дело, ибо именно они открывают и конкретные взаимодействия в ма­териальном мире, и конкретные проявления времени.
Хотя из-за принципиального мировоззренческого заблуждения им при­ходится делать лишние движения, если так можно выразиться.
Им приходится допускать, что время как некая субстанция в определенных условиях вначале воздействует на вещество, затем веще­ство откликается на это воздействие и, в свою очередь, воздей­ствует на время.
Таким образом, получается, что время проявляет свои свойства, например неоднородность.
Допустить, что никакого времени как субстанции нет совсем и что только сама материя (вещество) и проявляют временные свойства, эти ученые почему-то не могут.
Замечательно, что это, видимо, не мешает им познавать время в различных его проявлениях. Правда, как только кто-нибудь из них задает себе и нам воп­рос: «Время, что это такое?», происходит интереснейшая вещь.
Отвечая на вопрос, автор невольно совершает подмену и вместо того, чтобы рассказать о сущности времени, т.е. о том, что это такое, рассказывает нам о свойствах времени и о его взаимодей­ствиях с материей.
Иначе у наших уважаемых ученых и не полу­чится при всем их желании, ибо, если верить в то, что время - это некая субстанция (почти бестелесный дух), то и ответить на вопрос, что это такое, не менее сложно, чем на вопрос, что такое дух божественный.

В экспериментах Н. Козырев фиксирует изменение веса тел под воздействием (как он считает) активных свойств времени.
Теоретически предвидеть величину изменения массы (веса) тел он даже не пытается, и понятно почему. Потому что связь реаль­ных процессов с конечным результатом ему непонятна. Она и не может быть понята в принципе, так как в первооснове пред­ставлений о времени заложена неверная предпосылка о том, что время - это некая субстанция, частично (а у Ньютона полнос­тью) не зависимая от материи. С позиций гипотезы локально-когерентного времени поня­тен и физический смысл реальных процессов, которые приво­дят, в конце концов, к изменению веса тел, и становится воз­можной их теоретическая предсказуемость. Анализ математических зависимостей, приведенных выше, позволяет наглядно увидеть, от чего зависит и темп собствен­ного времени тел, и изменение их веса.
Формулы (2.1,2.2,2,3) свидетельствуют, что собственное время любой подсистемы за­висит, в частности, от ее собственной массы и массы централь­ного тела, от того места, которое занимает подсистема относи­тельно центра и оси вращения центрального тела, от того, по­коится оно или движется, и, в конце концов, от внутренней энергии, присущей подсистеме (которая, в свою очередь, за­висит от множества причин).
Большая часть этих показателей уже сегодня может быть вполне однозначно определена коли­чественно. Что касается причин, в силу которых в опытах Н. Козырева были зафиксированы эффекты снижения веса тел, то в боль­шинстве случаев (если не во всех) Николай Александрович (воль­но или невольно), меняя энергетическое взаимодействие экс­периментального тела со средой, с неизбежностью нарушал от­ношение плотности внутренней энергии тела к темпу време­ни (см. раздел 2.2).
Отклонение этого отношения от единицы в сторону уменьшения (а возможно, и возникновение нели­нейности) сохранялось до тех пор, пока в экспериментальном теле не возникало новое энергетическое и структурное состоя­ние, соответствующее новому взаимодействию.
Именно в этот период нестационарного взаимодействия тела и среды умень­шалась гравитационная масса тел в опытах проф. Козырева В силу краткости этого периода снижение веса было и незна­чительным по величине (в пределах 1 %) и относительно крат­ковременным. Поэтому Н. Козыреву не удавалось зафиксировать снижение веса при упругих деформациях.
Ведь именно в силу упругости материала нелинейность практически отсутствовала. Отноше­ние плотности внутренней энергии к темпу времени станови­лось равным единице сразу же после снятия нагрузки (удара). Понятно также, почему так называемая плотность времени оказывалась бессильной изменить вес таких высокопластичных материалов, как, например, пластилин.
Тут процесс деформа­ции сопровождался только (или в основном) изменением фор­мы тела без его уплотнения, т.е. почти без изменения внутрен­ней энергии.
Кроме того, в реальных опытах Н. Козырева при слабом энергетическом воздействии на экспериментальное тело степень влияния внешнего потока на внутреннюю энергию пла­стилина была почти нулевой. Возможно, и потому, в частности, что сухой пластилин - диэлектрик. Одно из самых загадочных явлений, обнаруженных Н. Ко­зыревым в его экспериментах, заключается в том, что при вра­щении гироскопа в одну сторону вес его не изменяется, а при вращении в противоположную - снижается. Напомним, что сам Николай Александрович этот парадокс объяснял тем, что «существующий в Мире ход времени устанавливает в простран­стве объективное отличие правого от левого...
Уменьшение веса волчка происходит при вращении его по часовой стрелке, если смотреть со стороны, в которую направлена тяжесть волчка». Поскольку мы теперь убеждены, что никаких потоков време­ни нет и быть не может, то необходимо искать иное объяснение результатам, полученным в экспериментах. И в этом нас, кажет­ся, может выручить активный сторонник теории неоднородно­сти пространства-времени украинский ученый В. Марков. «...Вращательное движение наблюдается в процессах и явле­ниях самой различной природы...
Все многообразие выраже­ний и форм вращательного движения заставляет задуматься: действительно ли свойства пространства и времени не имеют никакого отношения к этому удивительному феномену матери­ального мира?»
В. Марков вводит определение таких понятий, как «вращательное движение», а также собственной экваториальной и орбитальной плоскостей и утверждает, что околосол­нечное пространство-время не обладает количественной сим­метрией ни относительно отражений в пространстве, ни отно­сительно поворотов, т.е. не является однородным. Направле­ние осевого вращения тел, пишет Марков, зависит только от наклонения экватора: при остром угле оно является «прямым», а при тупом - обратным.
«Из всех планет только у Венеры на­клонение экватора составляет тупой угол... что и обусловливает обратное направление ее осевого вращения....
В самом деле, ко­личество космических тел с обратным осевым вращением на по­рядок меньше, чем с прямым. Отсюда можно предположить, что одно и то же тело, враща­ясь в противоположных направлениях, будет обнаруживать при­знаки неоднородности пространства-времени, например, иметь различную массу (выделено мною А.Б.)». Между прочим, обратили ли вы внимание, что и проф. Н. Козырев, и другие исследователи, занимающиеся пробле­мой изменения массы (веса) тел, говорят и пишут преимуще­ственно о снижении массы.
Создается впечатление, что для них «изменить» массу и "понизить" ее - это как бы слова-синони­мы. Создается впечатление, что уменьшить массу хотя и с тру­дом, но можно, а повысить ее - дело безнадежное.
Во всяком случае, эксперименты как будто подтверждают это.
В чем тут дело? Стоит ли за этим некая природная закономерность?
Дейст­вительно, такая закономерность есть. Мы знаем, что любое изменение воздействия на тело со сто­роны внешней среды изменяет в теле внутреннюю энергию.
Мы также знаем, что и изменение внутренней энергии приводит в принципе к изменению взаимодействия. Как было показано выше, любое увеличение мощности энергетического потока, воздействующего на тело, снижает его массу, но и любое «само­произвольное» увеличение внутренней энергии должно приво­дить к увеличению массы. (Понятно, что и то, и другое длится кратковременно - только в период нелинейности отношения плотности внутренней энергии к темпу времени.) Но тонкость проблемы в том, что увеличение мощности пото­ков, воздействующих на тело - это явление массовое, случающееся всегда и везде, легко воспроизводимое в эксперименте (будь это тепло, исходящее от камина, или лазерное облучение), а увеличение внутренней энергии в силу каких-то «внутренних» причин, например распада (расщепления) ядер или «самопро­извольных» переходов, когда атом без всякой внешней причи­ны, «сам по себе», переходит из более возбужденного состояния в менее возбужденное, излучая при этом квант явление ред­кое, присущее только ограниченному классу тел.
Вероятно, при­чина того, что в экспериментах чаще обнаруживают снижение, а не увеличение массы тел, кроется именно в этом. Проблема теории времени профессора Козырева - это про­блема его теоретической концепции. (Кажется, в этом плане его подвела все та же цельность его характера.)
Но это вовсе не значит, что его опыты уже не представляют интереса для науки.
Множество закономерностей, которые он впервые подметил, все еще ждут своих исследователей - ждут более глубокого понимания.
А кроме того (и может быть, это главное), есть у Н. Козырева целый пласт исследований, который и сегодня яв­ляется остро злободневным. Я бы сказал, даже кричаще сенса­ционным. Конечно же, речь может идти только о его открытии того, что время распространяется мгновенно о его астрономи­ческих экспериментах. Это никак не укладывается в мое представление о времени хотя бы потому, что никаких потоков времени в природе не су­ществует. Но сейчас речь не обо мне, а об удивительных резуль­татах, которые получил Николай Александрович в своих астро­номических опытах.
Козырев считал, что о времени нельзя го­ворить, что оно распространяется обычным образом, он допускал, что это тот случай, когда энергия распространяется без импульса.
Это и позволяет времени мгновенно сообщать о себе на любые расстояния.
Но бог с ней, с теорией. Главное, что Козырев это получил экспериментально.
Это потрясло ученых и, поверьте, продолжает «потрясать» до сих пор. Конечно, не всех. Ортодоксы и чиновники от науки вполне спокойны. В чем же состоял эксперимент? В трубу телескопа помещалась металлическая пластина, способная легко изменять свое сопро­тивление прохождению электрического тока, т.е. некий резис­тор. Выбирали определенную звезду и направляли в ночное небо телескоп.
И резистор реагировал: 1) на видимую звезду, т.е. заре­гистрировал сигналы от того места, где звезды уже нет, где она была много миллионов лет назад, иными словами, по отношению к нам сегодняшним был зарегистрирован сигнал из прошло­го; 2) на пустое место на небосводе, где звезда находится в насто­ящий момент (а лучи долетят до нас через много миллионов лет), т.е. был зарегистрирован сигнал из настоящего; 3) на пустое мес­то на небосводе, которое только будет занимать звезда, когда к ней «придет световой сигнал от Земли, испущенный в момент наблюдения», т.е. был зарегистрирован сигнал из будущего. Согласитесь, есть от чего закружиться голове.
Сам Н. Козырев «интерпретировал этот результат как возможность связи посред­ством физических свойств времени с прошлым и будущим вдоль соответствующих световых конусов и с настоящим - вдоль ги­перплоскости одномоментных событий» . На этом можно было бы и поставить точку - мало ли науч­ных курьезов. Меня, однако, сильно смущает, что к результатам этих астрономических опытов Козырева серьезно относятся некоторые выдающиеся ученые, например В. Олейник.
Еще более удивительно, что результаты, подобные Козыревским, получены сравнительно недавно в Новосибирске группой ис­следователей, возглавляемой академиком М.М. Лаврентьевым, а также исследователями в Киеве.
Чтобы «не сойти с ума», я ищу для себя объяснений... Может быть, приемлемое в этом случае — принцип дополнительности Бора То есть неучтенное влияние личности (личного состояния) исследователя на прибор и, соответственно, на конечный резуль­тат. Мне ничего не остается, как рассказать эпизод, который я только что вспомнил. Известный экстрасенс А. Кашпировский в начале своей карьеры был уверен, что его положительное воздей­ствие на пациентов осуществляется только через механизм само­внушения. Однажды его попросили участвовать в эксперименте. Среди прочих он воздействовал взглядом на колонию микроор­ганизмов. Именно его подопытные микробы вначале сбились в кучу, а затем, пораженные чем-то, осели на дно. Каким образом эти существа внушили себе, что им нужно погибнуть? Я допус­каю, что неосознанное желание определенным образом повли­ять на резистор не более сложно, чем осознанное, например - согнуть проволоку в запаянной стеклянной трубке (а ведь это на­учный факт). Но и такое объяснение не убеждает.

Дальнейшие опыты, проведенные с большой осторожностью, подтвердили это заключение.
Картонная трубка, в которую вхо­дила часть термометра с резервуаром ртути, была окружена ватой и опущена в стеклянную колбу. Пробный процесс осуще­ствлялся вблизи колбы, а отсчет высоты ртути в капилляре оп­ределялся по температурной шкале из другой комнаты через закрытое окно.
Высота ртути уменьшалась при растворении са­хара в воде устоявшейся температуры и увеличивалась, когда вблизи термометра помещалась сжатая заранее пружина.
Зна­чит, в первом процессе действительно излучалось время, а во втором случае оно поглощалось перестройкой вещества пружи­ны при ее деформации». Описанные опыты, наверное, характерны для Козырева-экс­периментатора. В начале в качестве объекта исследования заяв­ляется резистор, а затем, как будто случайно, объектом иссле­дования становится термометр.
Конечно, это не страшно, хотя удивляет.
Меня лично больше испугала категоричность, с кото­рой автор сделал вывод о том, что «термометр реагировал не на изменение температуры, а на излучение времени при испарении ацетона, которое, внося организацию, вызвало сжатие ртути». Если после изоляции термометра он продолжал реагировать на испарение ртути, то это однозначно свидетельствует только об одном: о том, что между ними сохранилось некое взаимодействие и совершенно не обязательно, чтобы оно свелось только к излу­чению времени.
Точно так же, как и сжатая пружина, помещен­ная возле термометра, не обязательно поглощала время. Нужно бы вначале отбросить возможное влияние других причин.
На­пример, в сжатой пружине изменяется энергия упругости, а следовательно, изменяются взаимодействия между атомами. Кто может сказать, как это отразится на ближайшем окружении? Пожалуйста, вернитесь к первой главе и освежите в памяти описанные в ней три опыта Н. Козырева.
Как видите, в трех экспериментах из четырех присутствуют, казалось бы, посто­ронние процессы, в четвертом - процесс деформации медного листа вообще неотделим от эксперимента ни в пространстве, ни во времени.
И, как уже отмечалось, недостаточная чистота самих экспериментов, т.е. рассматриваются возможные влия­ния одних сил (процессов) и совершенно не принимаются во внимания другие. Например, подносится к подвешенному на весах гироскопу термос с горячей водой (гироскоп становится легче на 4 мг) и на основании утверждения, что процесс тепло­передачи отсутствует, делается заключение о том, что в гироскопе изменилась плотность времени.
А как же остальные тон­кие эффекты, которые с неизбежностью возникнут возле гиро­скопа, если к нему подвинуть термос?
Как быть хотя бы с тем банальным фактом, что термос - это масса и, следовательно, не может не оказать гравитационного воздействия на гироскоп?
Ведь еще в 1797 г. Кевендиш продемонстрировал, что подве­шенные на нитях тяжелые шары притягиваются друг к другу. А кроме того, горячая вода, перемещенная к весам, - это некий энергетический акт, что, в свою очередь, не может (теоретичес­ки) не изменить в этой локальности гравитационный потенци­ал.
Или допустим, что тепловые излучения от термоса не идут, но это совершенно не исключает потока других электромагнит­ных излучений, например в радиодиапазоне. Конечно, влияние этих и подобных им факторов может быть ничтожно малым, но ведь и сам эффект снижения веса тоже мал - менее 0,005%.
Нет никакой гарантии, что суммарное воз­действие всех неучтенных факторов не окажется величиной того же порядка, что и полученный результат.
А кроме того, вполне допустимо участие во взаимодействиях и новых полей, и новых сил, о которых сейчас мы знаем очень мало или совсем ничего. Летом 1998 г. на международном конгрессе по фундаменталь­ным проблемам естествознания (Санкт-Петербург, Россия) были прочитаны два доклада, посвященные наследию Николая Козырева.
Оба я умудрился пропустить и очень сожалел.
При­шлось развить бурную деятельность... Наконец я встретился с одним из авторов.
Оказалось, что в свое время, будучи младшим специалистом, он участвовал в постановке многих опытов Ко­зырева. С искренним изумлением я услышал от него, что опыты Козырева не отличались ни чистотой научной постановки, ни достаточно строгой повторяемостью результатов.
Впоследствии я прочитал у самого Козырева удивительные свидетельства об особенностях постановки и проведения опытов, а также о тех трудностях, с которыми сталкивались экспериментаторы. Вот, в частности, что писал Николай Александрович: «При малой плотности время с трудом воздействует на материаль­ные системы, и требуется сильное подчеркивание причинно-след­ственного отношения (выделено мною А.Б.), чтобы появились силы, вызванные ходом времени... Существует, по-видимому, много обстоятельств, влияющих на плотность времени в окружающем нас пространстве.
Поздней осенью и в первую половину зимы все опыты легко удаются.
Летом же эти опыты затрудни­тельны настолько, что многие из них не выходят совсем...
Оче­видно, плотность времени меняется в широких пределах из-за процессов, происходящих в природе, и наши опыты являются своеобразным прибором, регистрирующим эти перемены.
Если это так, то оказывается возможным воздействие одной матери­альной системы на другую через время». Как видите, несмотря на понимание нечеткости-неточности опытных результатов, несмотря на признание некоторой зави­симости времени от материального мира, сам Н. Козырев, ка­жется, не сомневается, что во взаимодействиях время первично по отношению к материи. Главное, что сводит на нет большинство экспериментов Н. Козырева, заключается в том, что в них присутствуют в ка­честве как бы «безбилетных» участников вполне реальные фи­зические или химические процессы. Оказывается, без них вре­мя не желает проявлять свои активные свойства. Как бы доб­рожелательно мы ни относились к теории Н. Козырева, мы должны усомниться.
Как, например, можно говорить об изме­нении плотности времени в деформированном медном листе и не подумать о том, что в листе в результате деформации из­менилась внутренняя энергия и, возможно, именно поэтому произошло изменение собственного времени (а следователь­но, и потеря веса)?
В теории профессора Козырева причины и следствия удиви­тельным образом поменялись местами.
Не время через придуманные активные свойства воздействует на вещество, а вещество через энергопроявления порождает тот или иной темп времени.

Перед личностью Николая Александровича Козырева хочет­ся склонить голову. Он принадлежал к тем людям, которые от­даются идее полностью, посвящая ей всего себя и всю свою жизнь.
Такие люди встречаются среди деятелей искусства, сре­ди таких людей много святых, но, увы, много и религиозных фанатиков и революционеров-догматиков. Н. Козырев посвятил свою жизнь Времени. Чем бы он ни занимался, проблемы времени его не оставляли.
Даже в тюрьме и ссылке.
И вот что поразительно. Менее чем через четыре месяца после освобождения Н. Козырев защищает докторскую диссертацию «Источники звездной энергии и теория внутреннего строения звезд».
Обратите внимание, что тема работы как бы предшеству­ет его основному выводу. Впрочем, по порядку. Н. Козырев в диссертации утверждает, что «звезда (например Солнце А.Б.) не представляет собой «атомный котел», вырабатывающий энергию за счет термоядерных реакций... ее внутренняя температура... недостаточна для возникновения и поддержания реакций ядер­ного синтеза.
Вообще звезда - не реактор, а машина, перераба­тывающая пока не известную нам (выделено мною А.Б.) форму энергии в радиацию».
Мне кажется, Николай Александрович осторожничает - кое-что ему, наверное, уже было известно.
Может быть, еще смутно, но он наверняка подозревал, что неизвес­тная энергия как-то связана с физическим временем. Следующий шаг Козырева заключался в допущении, что не­ядерный источник «должен проявить себя не только в звездах, где его трудно отделить от термоядерного, но и на планетах.
Ведь планеты отличаются от звезд прежде всего малыми масса­ми...». Козырев регулярно наблюдал Луну. Он искал следы вул­канической деятельности.
В 1951 г. он пишет: «Высокая темпе­ратура внутри больших планет подтверждает полученный нами из анализа внутреннего строения звезд вывод о том, что свече­ние небесных тел имеет совершенно особую природу и не связа­но с ядерными реакциями». В 1958 г. в одной из своих работ Н. Козырев впервые провозгласил то, что так долго вынашивал: физическое время является «движущей силой», носителем энергии.
Именно время, по мне­нию Н. Козырева, «служит основой для непрерывной выработ­ки энергии внутри небесных тел».
Реакция ученого мира была мгновенной, как хорошо подготовленный удар в боксе. В газете «Правда» появилась статья ведущих академиков Л. Арцимовича, П. Капицы и И. Тамма под очень характерным названием «О легкомысленной погоне за научными сенсациями».
Более терпимой выглядела статья в английском научном журнале: «...выдержит ли гипотеза Козырева испытание критикой или нет, его подход отмечен новизной, которая не может не стиму­лировать физиков».
Подобной терпимости нам не хватало во времена Козырева, не хватает и теперь.
И опять судьба оказалась благосклонной к Н. Козыреву. 3 ноября 1958 г. он направил спектрограф на лунный кратер «Аль­фонс» и получил спектрограмму, свидетельствующую о выбросе газа из центральной горки кратера.
Может быть, наступили са­мые светлые годы в жизни ученого. Да, были критика и неверие, но в конце концов пришло и признание.
В 1969 г. решением Международной академии астронавтики профессор Н.А Ко­зырев был награжден именной золотой медалью с вкрапленны­ми семью алмазами «за замечательные телескопические и спек­тральные наблюдения... показывающие, что Луна все еще оста­ется активной планетой...». А теперь мое сугубо личное мнение.
Конечно, открытие вул­канизма на Луне навсегда вошло в историю и навсегда связано с именем Козырева. Но оно же стало и началом длинной цепи ошибочных представлений о времени, с которыми проф. Козы­рев прошел до конца жизни.
Он уверовал в то, что время являет­ся причиной неядерного разогрева космических объектов. Даль­ше все пошло как по накатанной дороге, свернуть с которой оказалось невозможным.
Да он и не хотел. Да и не смог бы - не тот тип человека. Он уверовал в существование Времени как универсальной мировой субстанции. Но сегодня, вчитываясь в обоснования его причинной меха­ники, невозможно отделаться от впечатления некоторой искус­ственности и даже непреднамеренной натяжки.
В основе его теории несколько аксиом. Вот Н. Козырев обосновывает аксио­му о том, что между причиной и следствием всегда существует «некоторое пространственное различие dx». Он пишет: «Дей­ствительно, раз причины и следствия не могут быть совмеще­ны, то между ними должно существовать... пространственное различие...
С точки зрения математического анализа dx являет­ся размером точки и должно считаться равным нулю при обычных математических операциях, например при вычислениях длины всей причинно-следственной цепи.
Для выражения условия непроницаемости материальных точек мы вынуждены пользоваться этим понятием, хотя оно и не разработано математически. Физический смысл этого понятия позволяет (выде­лено мною А.Б.) нам рассматривать dx как интервал более высокого порядка малости, чем бесконечный интервал про­странства в анализе.
С математической точки зрения этот под­ход является совершенно не строгим, но он диктуется (выделено мною А.Б.) физическим смыслом разбираемой нами задачи». Вот так, не меньше и не больше - по принципу: «Если нельзя, но очень хочется, то можно».
Что это за «интервал бо­лее высокого порядка малости»? Как представить себе поло­жительную величину, меньшую, чем нуль? Разве что он дикту­ется специальным «смыслом», тогда, конечно, тогда другое дело...
И уже считается обоснованным утверждение о том, что между причиной и следствием всегда существует некий мини­мальный элемент пространства. А если есть интервал простран­ства, то неизбежно есть и элементарный интервал времени для преодоления этого пространства - dt. А значит, имеется воз­можность разделить расстояние на время, из чего, как извест­но, получится скорость. Скорость чего бы вы думали?
Николай Александрович внача­ле не очень уверенно предполагает, что «постоянная с2 является как бы скоростью превращения причины в следствие и может служить мерой времени». И что же? А то, что уже на следующей странице автор приходит к замечательному выводу: «Мировой ход времени определяется универсальным псевдоскаляром с,, име­ющим размерность скорости.
Потом выясняется, что искомая мера хода времени с2 численно равна 700 км/с». Дальше: «Суще­ствующий в Мире ход времени устанавливает в пространстве объек­тивное отличие правого от левого». Н. Козырев поясняет: «Ход времени должен быть абсолютной величиной, поэтому абсолют­ное различие будущего от прошедшего должно быть связано с некоторым абсолютным различием, которое должно быть у про-странства.
Будучи изотропным, пространство не имеет различий в направлениях.
Но в пространстве есть абсолютное различие между правым и левым, хотя сами эти понятия совершенно ус­ловны. Поэтому ход и определяется величиной, имеющей смысл линейной скорости поворота. Понятие будущего и прошедшего определяется для всего мира без всякой условности.
Поэтому с помощью знака с2 можно объективно определить, что называет­ся правым и что - левым.
Из опытов, о которых будет рассказано дальше, следует, что ход времени нашего Мира положителен в левой системе координат.
Отсюда получается возможность объективного определения левого и правого следующим обра­зом.
Левой системой координат называется та система, в кото­рой ход времени положителен, а в правой - в которой он отри­цателен.
Из рассмотренных псевдоскалярных свойств хода вре­мени сразу вытекает основная теорема причинной механики: Мир с противоположным течением времени равносилен наше­му Миру, отраженному в зеркале». Это краткая, но достаточно полная характеристика причин­ной механики Н. Козырева.
И вот уже лет тридцать некоторые ученые согласно кивают головами.
И я готов поверить, что дей­ствительно между причиной и следствием всегда есть некий промежуток времени и пространства. Там, где взаимодействия осуществляются с помощью частиц-переносчиков (например фотонов), там (допустим) и существу­ет минимальное расстояние, в начале которого микрочастица начинает свой неотвратимый путь к контакту с некой частицей и с неизбежностью его заканчивает.
Поскольку взаимодействия всегда квантовы, т.е. дискретны, то существование такого мини­мального акта в причинно-следственных отношениях можно допустить. Но из этого не следуют выводы, которые смог сде­лать проф. Козырев. Из этого следует только лишь то, что акт взаимодействия элементарных частиц осуществляется с такой-то скоростью и это зависит от таких-то факторов. И все, и не более того. Я потратил так много времени на критику основ причинной теории Н. Козырева именно потому, что это основы, на них держится вся пирамида, с помощью которой он и обосновывает свою теорию, и объясняет результаты, полученные в экспери­ментах.
Дальнейшие теоретические соображения приводят Н. Козырева к представлению о том, что время обладает актив­ными свойствами - направленностью и плотностью, а из этого, в частности, следует (по Козыреву), что «ход времени может со­здать дополнительные напряжения в системе... быть источни­ком энергии».
А также что «благодаря конечности хода времени причинные связи не являются абсолютно прочными, имеется возможность их видоизменить и даже обращать, т.е. влиять след­ствием на причину».
Упомянутая «конечность хода времени» может кому-то пока­заться некой универсальной характеристикой (проф. Козырев тоже так полагал).
Отмечу по этому поводу, что это очень важное для теории Козырева свойство времени следует из предположе­ния о наличии в природе все того же dx. «Превращение причин в следствия требует преодоления «пустой» точки пространства.
Без дальнодействия перенос через эту бездну действия одной точки на другую может осуществиться только с помощью тече­ния времени...» Похоже, что такой вывод Н. Козырева опирается, в частности, на уверенность в том, что мировое пространство - это абсолют­ная пустота, в которой элементарные частицы совершенно изо­лированы друг от друга, пока между ними с помощью времени не случаются акты взаимодействия.
Кажется, он не допускал и мыс­ли о том, что так называемая квантовость взаимодействий - это не обязательно скачок через пустоту, это может быть непрерыв­ное взаимодействие, при котором количественные скачки есть результат качественных накоплений в течение определенных временных интервалов. Этим участие времени во взаимодей­ствиях и исчерпывается.
Допустить такое видение взаимодей­ствий на фундаментальном уровне Н. Козырев не мог - полете­ла бы вся его причинная механика. Перед тем как перейти к опытам Н. Козырева, сделаем еще одно, последнее, допущение.
Допустим, что теория уважаемого профессора верна, а я просто ничего не понял.
Такое допуще­ние - это не акт моего самосожжения и не литературный при­ем.
Я хочу подчеркнуть следующее: если теоретические предпо­сылки Н. Козырева правильны, то в экспериментах должно быть однозначно подтверждено (как он сам пишет), что «...процессы в Мире происходят не только во времени, но и с помощью вре­мени.
Ход времени является активным свойством, благодаря которому время может оказывать механические воздействия на материальные системы» (выделено мною А.Б.). Иными слова­ми, Козырев утверждает, что, во-первых, время - это независи­мая реально существующая физическая субстанция (явление), и, во-вторых, берется продемонстрировать это, показав, как «оно» воздействует на характеристики материальных систем. Увы, именно этого не случилось.
Несмотря на то, что в ряде экспериментов были получены замечательные, даже уникальные результаты, подтвердить то, что они обусловлены именно активными свойствами времени, на мой взгляд, проф. Козыре­ву не удалось. Не знаю, обратили ли вы внимание, что во всех лабораторных опытах Н. Козырева всегда присутствует некий физический, или химический, или механический процесс, который будто бы иг­рает второстепенную (побочную) роль. Активную роль, по за­мыслу экспериментаторов, играет, например, плотность време­ни, а роль скромного певца за сценой исполняет или вибрация, или процесс температурный, или деформация...
Сам Николай Александрович понимал, конечно, что это не случайность.
Он допускал, что не только время влияет на вещество, но и на­оборот: иногда вещество (материя) способно оказать воздействие на физическое время.
Так сказать, снисходил до грешной мате­рии.
Даже обосновывал необходимость присутствия «рядом» неких реальных процессов.
Но отводил им роль чего-то вроде выключателей-включателей, чего-то вроде стимуляторов... Вот описание нескольких опытов знаменитого профессора.
«При исследованиях влияния времени на электропроводность резистора в качестве стандартного процесса, контролирующего чувствительность системы, применялось испарение ацетона на расстоянии 10-15 см от изучаемого резистора. Однако про­цесс испарения может оказать влияние на резистор не только повышением плотности времени, но и самым тривиальным образом - благодаря понижению температуры, происходящему при испарении. Чтобы учесть этот эффект охлаждения, была сделана попытка прямых измерений температуры в окрестнос­тях испаряющегося ацетона посредством ртутного термометра Бекмана с ценой деления шкалы 0,01.
Первые опыты без теп­ловой защиты показали падение температуры на несколько со­тых градуса.. Однако и при теплоизоляции резистора термо­метр продолжал показывать практически то же падение темпе­ратуры.
Это удивительное на первый взгляд обстоятельство свидетельствовало, что термометр реагировал не на изменение температуры, а на излучение времени при испарении ацетона, которое, внося организацию, вызывало сжатие ртути.

Завершая подраздел, сделаем главный вывод: физическая при­рода времени обусловлена первоистоками его происхождения. Вре­мя появляется, формируется и качественно изменяется, во-первых, под воздействием суммарных движений-взаимодействий материи на микроуровне, во-вторых, под воздействием гравитационного состо­яния пространства-изменения его метрики, обусловленного, в свою очередь, гравитационными отношениями материальных систем.
Реальное физическое время - это проявление и отражение энер­гетического состояния материи в гравитационном поле.
Природа времени двулика, поскольку зависит от двух различных проявле­ний Вселенной, но она и двуедина, поскольку в каждой материаль­ной системе и гравитация, и внутренняя энергия взаимно влияют друг на друга. Сформулируем кратко основные свойства времени:
1. Каждая материальная система Вселенной, в общем случае, обладает собственным временем.
2. Собственное время каждой материальной системы являет­ся мерой гравитационного поля в локальности системы, мерой плотности внутренней энергии в этой системе и зависит от ско­рости ее движения относительно выбранной системы отсчета.
3. Моменты времени в разноместных материальных локальностях Вселенной различны.
4. Любая материальная система обладает как собственным временем, так и излучает и поглощает псевдопотоки времени, при этом условными носителями времени, т.е. псевдопотока­ми, являются материальные частицы и их совокупности, а так­же материальные поля, способные к взаимодействиям.
5. Мощность воздействия псевдопотоков времени на мате­риальную систему определяется параметрами «носителей вре­мени» и характером их взаимодействия с частицами, полями и веществом системы.
6. Элементарные частицы, обладая собственным темпом вре­мени, одновременно являются и носителями иновременных псевдопотоков времени.
7. Собственное время каждой системы тем более когерентно, т.е. едино и одинаково, чем однороднее гравитационное поле системы и чем ближе по величине плотность внутренней энер­гии всех подсистем. 8. Псевдопотоки времени под действием определенных усло­вий могут концентрироваться, например, в виде газоподобных подсистем, образуя неустойчивые равновесные структуры, способ­ные кратковременно существовать со своим локально-когерент­ным временем, отличным от квазикогерентного времени системы.
9. Собственное время элементарных частиц, несмотря на на­личие у большинства из них массы покоя, слабо реагирует на слабые гравитационные поля типа земного.
10. Собственное время любой системы изменяется дискрет­но, минимальная величина изменения времени эквивалентна кванту энергии.
11. Собственное время живых систем и псевдопотоки време­ни от них могут как независимо, так и по их воле ускоряться или замедляться в соответствии с изменениями плотности их внут­ренней энергии.
12. Время любой материальной системы, и Вселенной в це­лом, не одинаково в прошлом, настоящем и будущем.
И последнее. Время во Вселенной универсально по своей природе во всех ее локальностях.
Оно везде одинаково зависит от состояния (кривизны) пространства и от физических про­цессов и их взаимодействий. Но время в каждой локальности имеет различную количественную величину - различный темп, и в этом смысле нужно говорить о неоднородности времени и можно - о некоторой изотропности времени в больших про­странственных объемах. Мир действительно многомерный, но не за счет координат пространства, а за счет координаты времени.

Назовем такое иновременное образование «облаком времени». И совершенно не исключено, что такая иновременная локаль­ность, путешествуя в пространстве и времени, может оказаться в контакте с живыми или неживыми субъектами Земли.
Такая встреча может привести к удивительным парадоксам и загадкам времени (частично об этом ниже - в третьей главе). Принимая, наряду с реляционной, и гипотезу динамическую, я присоединился к тем, кто еще в древности утверждал, что су­ществует только настоящее: «прошлого уже нет - будущего еще нет» (концепция восходит к Гераклиту Эфесскому).
Но посколь­ку время относительно объективно или даже субъективно вос­принимается людьми, то было бы неправильно абсолютизиро­вать настоящее только как миг между прошлым и будущим.
Ибо в этом случае этот миг - только математическая точка и не об­ладает даже теоретической протяженностью, а следовательно, не может быть наполнен содержанием.
В реальной жизни этот миг действительно всегда ускользающее мгновение, однако на­сыщенность его зависит от того, «чего нет», - от прошлого и будущего, от того, сколько информации из прошлого всплывает в настоящем и сколь сильны и множественны ожидания (пере­живания), связанные с будущим. Пользуясь случаем, выражаю свою благодарность А. Годованцу за копию неопубликованного письма А. Вейника, которое он любезно предоставил в мое распоряжение.
Сторонники статической концепции утверждают, что во Все­ленной (или ее части) одновременно существуют время настоящее, время прошлое и время будущее.
Эта концепция еще более древ­няя, чем концепция динамическая, и восходит, вероятно, к ведам. Отдавая предпочтение динамической концепции времени, я вынужден несколько слов сказать о ее антиподе - о концепции статической.
Напомним, что «суть ее сводится к тому, что наше сознание, двигаясь вдоль своей мировой линии, «наталкивается» на различные события, встречается с ними; этот момент встречи и переживается нами как «настоящее время», или «теперь» . Как видите, в данной трактовке просматривается идеалисти­ческий момент. Не случайно данная концепция, возникнув в глу­бокой древности, так «интенсивно обсуждалась религиозно на­строенными философами Средневековья...» .
Не случайно, что и я, приводя в качестве примера суждения современных сторон­ников статической концепции, сослался на Ш. Ауробиндо , философия которого наполнена восточным мистицизмом. Между тем, в последние годы наметилась определенная реа­нимация статической концепции. Мне кажется, что живучесть статической концепции в зна­чительной мере объясняется тем, что часть людей верит в суще­ствование где-то в «реальностях высшего плана» всемирного энергоинформационного поля.
Чем обосновывается существо­вание такого поля?
Да, в общем-то, ничем. Ситуация скорее выглядит так.
Среди множества предсказаний будущего, наря­ду с прогнозами тысяч и тысяч шарлатанов встречаются сбыв­шиеся предсказания, которые трудно отнести только на счет совпадения.
И достаточно часто приходится признаваться себе, что иногда предзнание будущего почему-то возможно.
Если вы это отвергаете бесповоротно и окончательно, то все для вас пре­красно - вы «как бы» умный, а «они» - «как бы» странные и нет проблем.
Но если вы допускаете в принципе возможность предзнания будущего, то возможны два варианта. Первый - вы ве­рите, что во Вселенной есть высший разум (например Бог), ко­торый знает все обо всем и о прошлом, и о будущем, и для вас тоже нет никаких проблем. А вот если вам беспокойно и вы хотели бы найти объяснение более научное, то дело плохо - столетия проходят за столетия­ми, а никакого разумного механизма предзнания будущего люди не знают.
Тут-то и является энергоинформационное поле (или космический компьютер, или вселенский информационный банк...).
И многим этого достаточно.
А в этом банке - информа­ция на любой вкус и о прошлом, и о настоящем, и о будущем. Это как раз то место во Вселенной, где три времени существуют одно­временно. Нужно только научиться считывать информацию, и, конечно же, незамедлительно являются тысячи умельцев... Но вот проблема, в статической концепции мир усложнен до невообразимости. Представьте себе, что для меня и для вас, для вашей домашней кошки, для блохи, которая живет на кошке, для микроба на блохе, для всех существ Вселенной, которые уже существовали, существуют или еще будут существовать, уже за­готовлены все события...
Я, конечно, опустился до сарказма, и это нехорошо, но сделал я это в значительной степени осознан­но. Если во Вселенной подавляющее большинство событий при­водят систему, участвующую в событиях, к уменьшению энер­гии, то в энергоинформационном поле все наоборот - энергия и информация бесконечно возрастают.
То есть тут налицо нару­шение не только здравого смысла (что, впрочем, не удивитель­но, ибо здравый смысл, когда речь идет о познании, становится неопределенным и относительным), тут нарушается второй за­кон термодинамики...
Нарушается принцип минимальной до­статочности. ..
Только живые существа, да и то в молодости, про­тивостоят росту энтропии, а тут... Грустно это. Перед тем как перейти к свойствам времени, вытекающим из гипотезы локально-когерентного времени, я хочу показать, что, несмотря на некоторую новизну гипотезы, она не противоречит тем широко известным релятивистским эффектам, в которых так или иначе присутствуют моменты изменения хода времени.
Суммарный результат ускорения хода ча­сов на самолете составил 47 наносекунд. Эффект складывается из двух частей (см. формулу 2.2). В знаменатель формулы вхо­дит параметр «r» - расстояние между центрами тяжести Земли и часов.
Для часов, установленных на самолете, это расстояние на протяжении всего эксперимента превышало соответствую­щее расстояние для земных часов на 10 километров.
То есть самолет и часы на нем притягивались к Земле с силой притяже­ния, меньшей, чем часы земные. Это не только уменьшило силу гравитационного притяжения, но, в соответствии с нашими представлениями, привело к ускорению внутренних процессов в самолете (и в часах) й к дополнительному изменению темпа их собственного времени в сторону повышения. Но одновременно с этим на самолетные часы действовал вто­рой фактор - скорость движения самолета относительно Зем­ли.
Действие этого фактора привело к увеличению инертной массы самолетных часов, соответственно, увеличило силу при­тяжения, действующую на них.
В конечном счете, это способ­ствовало некоторому снижению темпа их собственного време­ни. Но в сумме под действием двух (противоположно действую­щих) факторов часы на самолете за время эксперимента ушли вперед на 47 миллиардных долей секунды.
Иными словами, я хочу подчеркнуть следующее: наши формулы не противоречат в принципе представлениям о релятивистских эффектах. Что ка­сается точности формул, то, конечно, нужны эксперименты, которые позволили бы и оценить формулы, и уточнить их. На мой взгляд, очень важно, что предлагаемая гипотеза локально-когерентного времени позволяет расширить круг объяс­няемых явлений. Есть явления, которые с позиций сегодняшних знаний проявляют себя очень странно и непонятно.
Теперь исследователи смогут обратить внимание на то, что некоторые из парадоксальных явлений сопровождаются процессами с от­носительно высоким (или низким) уровнем внутренней энер­гии.
В таких телах должен быть повышенный (или понижен­ный) темп собственного времени вне зависимости от их скоро­сти и гравитационного воздействия на них.
Забегая вперед, могу высказать предположение, что такими объектами могут оказать­ся квазары (подробнее в третьей главе).
Есть также предположе­ние, что Венера обладает пониженным, по сравнению с земным, темпом собственного времени.
И это связано не только с гравитацией. С позиции предлагаемой гипотезы находят альтернативное объяснение такие фундаментальные явления, как природа квантовой не­определенности, парадоксальные свойства квазаров, изменение гравитационной массы тел в опытах проф. Н. Козырева, становятся понятными хроноаномальные свойства тел вращения и другие явления.
Появляется возможность без мистики предсказать механизмы осуществления таких загадочных явлений, как телепортация и левитация макротел, а также некоторых психофизических феноменов.
С позиций неоднородного пространства-времени можно объяснить ряд хронометрических парадоксов в геологии, а также несов-падения летописных и расчетных дат солнечных затмений . Теоретически возможно осуществить проект «машины времени» для путешествия в будущее без использования релятивистских эф­фектов полета со скоростями, близкими к скорости света. Исходя из нового понимания физической сущности време­ни, можно утверждать, что установление собственного времени любого тела Вселенной с учетом только его относительной ско­рости и гравитационных отношений можно считать достаточ­ным лишь для частного случая, когда плотность внутренней энергии тела равна или незначительно отличается от плотнос­ти внутренней энергии системы, с которой его сопоставляют.

Чтобы закончить с парадоксом атомных часов, нужно четко осознавать, что такие часы появились как отклик на потребнос­ти научно-технической цивилизации.
Прежде всего они служат для синхронизации событий, для фиксации перемещений.
Часы, которые окажутся способными реагировать не только на изменения гравитации, но и на все изменения энергетических состояний материи, для вышеназванных целей совершенно не пригодны.
Если бы одномоментно все точные часы оказались подменены часами, тонко реагирующими и на изменения внут­ренней энергии, то очень скоро на Земле, и даже в ближнем космосе, произошли бы грандиозные катастрофы. И тем не менее, я утверждаю, что нужны и часы, реагирую­щие на энергетические изменения среды.
Это должны быть «хи­мические часы» (используем название, придуманное И. Пригожиным).
Их область, например, - длительные технологичес­кие, химические процессы, при которых результат определенных этапов зависит от интенсивности внутренней энергии в систе­ме.
Их область - медицина и экология будущего, сопоставле­ние космических объектов с различной внутренней энергией. Наконец, их область - психофизические феномены.
Я думаю, что уже в XXI веке появятся часы, которые будут сочетать в себе два принципиальных устройства (атомные и химические часы), которые будут снабжены двумя кнопками.
Нажав одну, можно будет узнать, как движется время, привязанное к эталонной се­кунде. Нажав другую, можно будет узнать насколько темп ло­кального времени отличается от эталонного. Анализ формулы (2.1) показывает, что в частном случае, в условиях слабого и неизменного гравитационного поля при незначительном энергетическом потоке, воздействующем извне на покоящееся тело, его собственное время будет определяться только величиной плотности внутренней энергии в самом теле.
Ибо принятые ограничения предполагают, что в локальности тела не возникает значительных изменений гравитационного потенциала, не возникает ощутимых для времени изменений радиуса кривизны пространства.
При этом зависимость темпа времени от плотности внутренней энергии тела носит линей­ный характер - насколько изменится внутренняя энергия в теле, настолько же изменится и его собственное время.
Отношение этих величин неизменно и численно равно единице. Сделанные допущения и выводы позволяют рассмотреть вопрос о возможности изменения массы тел и приблизиться к од­ному из самых интересных следствий гипотезы.
Воспользуемся пояснениями к формулам (2.1) и (2.3) и вы­разим массу покоящегося тела:
r\ElaR-f0V)t
т GMVtl
Беглый анализ формулы как будто бы приводит к неутеши­тельному выводу о том, что масса тела всегда будет оставаться постоянной, как бы мы ни старались изменить внутреннюю энергию тела. Казалось бы, величина массы всегда постоянна, ведь при из­менении плотности внутренней энергии соответственно изме­нится и темп собственного времени, а значит, отношение Еа к 1Т всегда будет равно единице.
Собственное время тела, таким образом, как бы обречено постоянно следовать за внутренней энергией.
Интуиция, однако, подсказывает, что здесь что-то не так.
Но Бог с ней, с интуицией, она легко может подвести.
Но ведь фактическое изменение веса тел зафиксировано в много­численных экспериментах и не только в опытах проф. Н. Козы­рева (о чем уже лет 30 с почтением и некоторым удивлением без устали пишут популяризаторы науки). В чем же дело?
Если из­менение веса тел при воздействии на них потоками энергии - это объективная реальность, то должны быть и причины, нару­шающие линейность в отношении плотности внутренней энер­гии и темпа времени. Действительно, такая причина есть.
Но прежде всего подчерк­нем, что в принципе любое воздействие на тело извне изменяет его внутреннюю энергию, в то же время любое изменение внут­ренней энергии может изменить состояние среды.
Именно по­этому мы не имеем права рассматривать тело, взаимодействую­щее с внешней средой, как систему замкнутую. Вернее, такое право у нас есть, но тогда нам придется рассматривать взаимодействие тела со средой как акт, происходящий только в теле.
При этом придется отбросить и факторы, связанные с динами­кой взаимодействия.
Но ведь это все равно, что поставить чай­ник с холодной водой на пламя газовой горелки и ожидать, что вода до точки кипения нагреется мгновенно. Рассматривая тело совместно с неким внешним энергетичес­ким потоком (или, несколько идеализируя: как модель - с внеш­ней энергетической оболочкой), мы имеем дело с единой, но комплексной системой «тело плюс оболочка».
Темп собствен­ного времени оболочки будет очень высоким, т.к. энергия у нее значительна (по определению) при очень малой массе.
Сум­марный темп времени в комплексной системе возрастает; меж­ду тем, рост внутренней энергии в теле отстает от роста потока энергии в системе и, следовательно, от роста темпа ее собствен­ного времени. В этом корень проблемы.
На период, пока в теле происходят структурные изменения или меняется баланс сил (или и то и другое), в теле нарушается отношение плотности внутренней энергии к темпу собственного времени - отношение становится мень­ше единицы.
Именно в этот период взаимодействия тела и потока извне и происходит снижение массы тела, пропорциональное степени нелинейности. Как только внутренняя энергия в теле достигает нового уров­ня, соответствующего изменившемуся взаимодействию, прекра­щается и снижение массы тела. Это объясняет причину снижения массы тел и в принципе, и количественно в опытах проф. Н. Козырева (о чем и пойдет речь ниже).
Очевидно, можно утверждать, что подмеченная взаимозави­симость между внутренней энергией тела, его гравитационной массой и темпом его собственного времени носит характер то ли физического закона, то ли некоего правила.
Эту закономер­ность - правило стабильности гравитационной массы - можно сформулировать следующим образом. В условиях слабого гравитационного поля при неизменном (ста­ционарном) взаимодействии тела и среды между плотностью внутренней энергии тела, его гравитационной массой и темпом соб­ственного времени сохраняются неизменные отношения, причем отношение плотности внутренней энергии к темпу времени равно единице, а физический смысл этих понятий тождественен. При увеличении мощности потока, воздействующего на тело, масса тела снижается, но только на период, пока внутренняя энергия тела не достигнет нового уровня, соответствующего новому вза­имодействию.
В этот период темп времени приобретает физи­ческий смысл показателя степени взаимодействия тела и среды.
Используя «правило стабильности», можно прогнозировать создание в технических устройствах специфических условий, при которых окажется возможным контролируемо и в широких пределах изменять массу, а по сути - локально управлять грави­тацией.
Об этом - в четвертой главе. Теперь о другом.
Исходя из физической сущности времени, мы имеем возможность конкретизировать универсальную формулу А. Эйнштейна об эквивалентности энергии и массы применитель­но к случаям, когда переход массы тела в энергию сопровождается деформацией пространства-времени в локальности тела. Представим себе, что, в силу каких-то внутренних причин, масса некоего тела вдруг начала превращаться в энергию (в поле).
Если этот процесс вялотекущий и длительный, то, в принципе, вся масса, в конце концов, может перейти в энергию и при этом в локальности этого тела не только не будет искривляться пространство-время, но даже приращение собственного времени будет с такой же интенсив­ностью возникать, с какой и рассеиваться в окружающей среде.
Так, вероятно, протекают естественные излучения радиоактивных элементов или специально заторможенные ядерные реакции. Иное дело, когда процесс перехода массы в энергию носит лавинообразный характер.
Тогда неизбежно не только измене­ние собственного времени, но, вероятно, и искривление про­странства-времени.
А следовательно, при этом часть энергии превращения неизбежно должна расходоваться на изменение метрики пространства.
И этому явлению соответствует преоб­разованное уравнение Эйнштейна: £ = (т + т) ^^ (2.5)
где Е — энергия тела, эквивалентная полной массе тела; тЕ- часть массы, участвующая в переходе в любую форму прояв­ленной энергии (кинетическую, ядерную, электрическую т.п.); m- часть массы, участвующая в локальном искривлении про­странства-времени.
Понятно, что энергия, затраченная на деформацию простран­ства (на изменение его метрики), равна Щ ~ mtC2. (2.6) Допустимо гипотетическое утверждение, что и при обратном переходе, т.е. при переходе энергии в массу (при определенных скоростях перехода), часть энергии также расходуется надеформа­цию пространства-времени.
Эту гипотезу можно попытаться аргу­ментировать следующими соображениями. Теория относительно­сти утверждает, что инертная масса тела, движущегося с околосве­товой скоростью, растет пропорционально кинетической энергии, которую приобретает тело.
Соответственно растет и полная масса тела.
При этом, утверждают релятивисты, изменяется - снижает­ся - темп собственного времени тела.
За счет чего?
Только ли за счет влияния прироста массы на внутреннюю энергию тела.
Со­мнительно, ведь время, как мы уже знаем, двулико и зависит как от внутренней энергии, так и от гравитационного состояния простран­ства, в котором находится тело. А следовательно, допустимо предпо­ложить, что при динамическом переходе энергии в массу часть энергии превращения деформирует пространство, изменяя его метрику. А из этого, в свою очередь, следует, что движущиеся с околосветовыми скоростями тела не сокращают свои линейные раз­меры в направлении движения (как это утверждает теория отно­сительности), а напротив - тела самим фактом своего движе­ния изменяют состояние и масштаб пространства. Не тело становится короче, а «линейка» длиннее. Таким образом: взаимное превращение энергии и массы в лю­бой материальной системе при больших и динамических скорос­тях протекания процессов неизбежно требует части энергии пре­вращения на формирование нового собственного времени за счет деформации пространства. Так, вероятно, происходит при аннигиляции частиц, при взрывах ядерных зарядов, при электрических разрядах.
Такими же, но только несравненно более грандиозными эффектами со­провождаются взрывы сверхновых звезд, взрывы или мощные динамические излучения других космических объектов. И, ве­роятно, в результате подобных процессов может возникнуть не­кая и повременная локальность, способная в течение некоторого времени сохранять свою целостность.
Очень похоже, что типичными примерами земных временно стабильных энергонасыщен­ных, а следовательно, иновременных образований являются шаровые молнии и насыщенные электричеством грозовые тучи.
А в принципе - любая газоподобная подсистема, временно со­храняющая темп времени, отличный от времени среды, является иновременной локальностью.

Способность атомных часов изменять ход своих показаний зафиксирована экспериментально, и не один раз.
Например, итальянские физики отвезли несколько таких часов в горы, а затем по прошествии нескольких часов привезли обратно в до­лину и сравнили их с часами, все время остававшимися внизу. Часы, которые были в долине, отстали...
«Величина отстава­ния при этом измерялась наносекундами, то есть миллиард­ными долями секунды... Итак, не может быть никакого сомне­ния в замедлении течения времени в гравитационном поле...»
Нам остается только порадоваться, поскольку способность атомных часов реагировать на изменение гравитации доказана и не требует теоретических рассуждений.
Но радоваться не хо­чется, ибо атомные часы итальянцев зафиксировали реакцию часов только на изменение гравитационного поля и остались равнодушны к другим причинам.
Можно, конечно, предполо­жить, что в горах и в долине часы находились в условиях с оди­наковой плотностью внутренней энергии.
В частности, так и могло быть.
Но проблема в том, что во всех без исключения случаях, когда ученые отмечали изменение хода часов, осно­ванных на излучении волн определенных параметров, всегда отмечается реакция часов только на гравитационное поле.
Часы всегда (насколько это известно мне) не замечали изменений внутренней энергии.
Правда, как уже отмечалось, часть внутренней энергии, прису­щей системе, в случае ее излучения принимает участие в измене­нии гравитационного поля. Но это, во-первых, часть внутренней энергии, а во-вторых, это происходит за пределами системы.
Из­менения же внутренней энергии в самой системе как будто не влия­ют на ход атомных часов, находящихся внутри этой системы. Вначале это обстоятельство меня не просто насторожило, а испугало.
Сразу появилось искушение объяснить такую избира­тельность атомных часов тем, что ученые, проводившие экспери­менты, концептуально не допускали участия внутренней энер­гии в формировании времени, а потому и не замечали этот фак­тор. В какой-то мере это могло быть и так, но лишь отчасти, ибо если бы внутренняя энергия влияла на часы примерно так же, как и гравитация, то ученые не заметить этого просто не смогли бы. Что же получается?
Самые точные часы оказываются неспо­собными скорректировать свой ход в зависимости от измене­ний плотности внутренней энергии.
Тут есть от чего запанико­вать, поскольку, конечно же, ставится под сомнение сама гипотеза локально-когерентного времени.
Или? Или мы столкнулись с парадоксом, который требует объяснения. А ларчик-то открывается просто, и парадокс объясним имен­но с позиций гипотезы локально-когерентного времени.
Вна­чале еще раз подчеркнем, что реальное физическое время по своему происхождению и обстоятельствам существования зави­сит от внутренней энергии и от гравитации, т.е. от двух причин разного рода - от движения-взаимодействия материи на мик­роуровне и от состояния гравитационного поля, в котором про­исходят эти движения-взаимодействия.
Первая причина - это всегда отражение энерго насыщенности множества движений и взаимодействий. Наиболее адекватно эта суммарная энергона­сыщенность выражается через плотность внутренней энергии.
Способны ли атомные часы (квантовые генераторы вообще) гиб­ко и оперативно реагировать на изменение внутренней энер­гии? Нет. И это не предусмотрено самой природой.
Более того, если бы атомные часы оказались на это способны, это нарушило бы стабильность Вселенной. Не смогли бы не только существовать, но и возникнуть неживые и тем более живые тела Вселен­ной, ибо атомы и молекулы, легко реагирующие на изменение внешней среды, так же легко изменяли бы свои основные харак­теристики и даже распадались бы.
А кроме того, излучение волн из атомов и молекул - это явление хотя и не единичное, но и не массовое.
Есть множество движений и взаимодействий, кото­рые не могут быть сведены к излучению волн. Иными словами, одно из множества проявлений микромира не может адекватно отразить его суммарные проявления. Итак, атомные часы, обладая исключительной устойчивос­тью к внешним воздействиям, исключительным постоянством своих характеристик, не обладают предрасположенностью к ре­агированию на изменения внутренней энергии в той локально­сти, в которой они находятся. Почему же тогда атомные часы реагируют на изменение гра­витационного поля? Потому, что изменение гравитационного воздействия в общем случае не только частично изменяет внут­реннюю энергию путем воздействия на наиболее податливые движения-взаимодействия, но, кроме того, оно изменяет само пространство - изменяет метрику пространства во всей локаль­ности, на которую распространяется это изменение.
Утвержде­ние о том, что гравитационное воздействие с неизбежностью, но в разной степени изменяет пространство, представляется плодотворным и для нашего рассуждения. Ибо, таким образом, гравитация воздействует на все движения-взаимодействия и изменяет сами движения - изменяет скорость осуществления событий в микромире...
Хотя бы потому, что любое движение -это и есть преодоление пространства. Именно поэтому квантовые генераторы реагируют на измене­ния гравитационного поля и не реагируют на изменения внутренней энергии. Именно поэтому итальянские физики зафиксировали различный темп времени в горах и в долине.
Несомненно, что «отказ» атомных часов реагировать на изменения энергии во внешней среде не может быть абсолютным.
При значительных энергетических нагрузках еще задолго до того, как атомы нач­нут распадаться, они изменят характеристики своих излучений. Если в обычных земных условиях приращение темпа времени под влиянием изменения внутренней энергии составляет вели­чину такого же порядка малости, как и от изменения гравитации, то неудивительно, что не только в быту, но и в науке люди их не замечают.
Но я уверен, что в природе есть яркие и мощные про­явления зависимости собственного времени космических объек­тов от плотности их внутренней энергии (активные ядра некото­рых галактик, квазары и т. д.)
Да и на Земле зависимость времени тел от интенсивности их энергетического состояния уже подтвер­ждена экспериментально.
Это очень наглядно демонстрировал в своих опытах Альберт Вейник .
В качестве своеобразных ча­сов он использовал кварцевый микрорезонатор с числом соб­ственных колебаний 50 миллионов в секунду.
Я не знаю, тариро­вал ли он этот прибор - установил ли, сколько колебаний соот­ветствуют одной эталонной секунде.
Для нас сейчас это не так важно.
Главное, что у А. Вейника были эти необычные часы, кото­рые реагировали изменением своих показаний на плотность энергии вблизи от них. Они ускоряли свои показания, даже когда человек рядом волновался, и замедляли, когда человек засыпал. Есть и в моем распоряжении одно странное свидетельство, ка­жется, подобного же рода.
Только прибором, фиксирующим локальное время, оказались обычные наручные женские часы.
Мой брат рассказал, что однажды, когда его жена нервно, на повышенных тонах, разговаривала с сыном, он был рядом и вдруг обратил внимание на часики жены.
По мере того, как конфликт разгорался, минуты на табло в часах начали появляться и исчезать намно­го быстрее, чем обычно.
Наконец замельтешили так, что трудно стало разбирать, что собственно они показывают...
Когда же кон­фликт начал утихать - успокоились и минуты.
Что это было?
Вообще говоря, этому феномену можно найти различные объяс­нения (например влияние микровибраций), мне же кажется, что часы отреагировали на темп локального времени.

Песочные и водяные часы тоже, казалось бы, должны быть равнодушны к изменениям параметров окружающей среды.
Но по­пробуйте в некую воронку вроде бутылки без дна насыпать песок и повернуть горлышком вниз - песок посыпется.
Если же попы­таться сильно придавить песок неким поршеньком, то песок в горлышке бутылки застрянет.
Произойдет это потому, что на стен-ки бутылки увеличится боковое давление, увеличится сцепление между песчинками и трение.
Очевидно, по этой причине песоч­ные часы на берегу моря будут идти более замедленно, чем в го­рах, где давление и гравитационное притяжение меньше.
В водяных часах при изменении, например, температуры или давления, электромагнитного или гравитационного потенциа­лов с неизбежностью изменится вязкость и, соответственно, изменится скорость истечения. В маятниковых часах колебание маятника (в пределах одного размаха) состоит как бы из двух частей - падения диска маятни­ка вниз и его подъема по инерции.
По существу, это бесконечно повторяющаяся попытка диска маятника упасть вертикально вниз.
И обратите внимание, если маятник находится в неизмен­ном месте, то эти попытки осуществляются в локальности с не­изменной напряженностью гравитационного поля и, следовательно, с одним и тем же ускорением свободного падения.
Если пред­положить, что сопротивление воздуха и трение в опорах равны нулю, то тогда и размах, и период колебаний маятника будут за­висеть только от напряженности гравитационного поля.
Изме­нение его характеристик приведет к изменению хода часов. Теперь я хочу обратить внимание на две закономерности, которые сегодня в научном мире имеют, кажется, больше сторон­ников, чем противников. Во-первых, гравитационный потен­циал в каждой отдельной точке равняется сумме фонового по­тенциала в этой точке и потенциала локального.
Во-вторых, локальный потенциал в каждой точке зависит как от сосредото­чения масс в этой локальности, так и от энергетических прояв­лений в данном месте. Из этих закономерностей следует, что часы, в частности, ма­ятниковые, должны реагировать не только на изменение напря­женности гравитационного поля, но и на любые энергетичес­кие проявления в данной локальности.
Проблема, однако, го­раздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Проанализируем ситуацию на примере атомных часов.