Эксперименты Козырева

В экспериментах Н. Козырев фиксирует изменение веса тел под воздействием (как он считает) активных свойств времени.
Теоретически предвидеть величину изменения массы (веса) тел он даже не пытается, и понятно почему. Потому что связь реаль­ных процессов с конечным результатом ему непонятна. Она и не может быть понята в принципе, так как в первооснове пред­ставлений о времени заложена неверная предпосылка о том, что время - это некая субстанция, частично (а у Ньютона полнос­тью) не зависимая от материи. С позиций гипотезы локально-когерентного времени поня­тен и физический смысл реальных процессов, которые приво­дят, в конце концов, к изменению веса тел, и становится воз­можной их теоретическая предсказуемость. Анализ математических зависимостей, приведенных выше, позволяет наглядно увидеть, от чего зависит и темп собствен­ного времени тел, и изменение их веса.
Формулы (2.1,2.2,2,3) свидетельствуют, что собственное время любой подсистемы за­висит, в частности, от ее собственной массы и массы централь­ного тела, от того места, которое занимает подсистема относи­тельно центра и оси вращения центрального тела, от того, по­коится оно или движется, и, в конце концов, от внутренней энергии, присущей подсистеме (которая, в свою очередь, за­висит от множества причин).
Большая часть этих показателей уже сегодня может быть вполне однозначно определена коли­чественно. Что касается причин, в силу которых в опытах Н. Козырева были зафиксированы эффекты снижения веса тел, то в боль­шинстве случаев (если не во всех) Николай Александрович (воль­но или невольно), меняя энергетическое взаимодействие экс­периментального тела со средой, с неизбежностью нарушал от­ношение плотности внутренней энергии тела к темпу време­ни (см. раздел 2.2).
Отклонение этого отношения от единицы в сторону уменьшения (а возможно, и возникновение нели­нейности) сохранялось до тех пор, пока в экспериментальном теле не возникало новое энергетическое и структурное состоя­ние, соответствующее новому взаимодействию.
Именно в этот период нестационарного взаимодействия тела и среды умень­шалась гравитационная масса тел в опытах проф. Козырева В силу краткости этого периода снижение веса было и незна­чительным по величине (в пределах 1 %) и относительно крат­ковременным. Поэтому Н. Козыреву не удавалось зафиксировать снижение веса при упругих деформациях.
Ведь именно в силу упругости материала нелинейность практически отсутствовала. Отноше­ние плотности внутренней энергии к темпу времени станови­лось равным единице сразу же после снятия нагрузки (удара). Понятно также, почему так называемая плотность времени оказывалась бессильной изменить вес таких высокопластичных материалов, как, например, пластилин.
Тут процесс деформа­ции сопровождался только (или в основном) изменением фор­мы тела без его уплотнения, т.е. почти без изменения внутрен­ней энергии.
Кроме того, в реальных опытах Н. Козырева при слабом энергетическом воздействии на экспериментальное тело степень влияния внешнего потока на внутреннюю энергию пла­стилина была почти нулевой. Возможно, и потому, в частности, что сухой пластилин - диэлектрик. Одно из самых загадочных явлений, обнаруженных Н. Ко­зыревым в его экспериментах, заключается в том, что при вра­щении гироскопа в одну сторону вес его не изменяется, а при вращении в противоположную - снижается. Напомним, что сам Николай Александрович этот парадокс объяснял тем, что «существующий в Мире ход времени устанавливает в простран­стве объективное отличие правого от левого...
Уменьшение веса волчка происходит при вращении его по часовой стрелке, если смотреть со стороны, в которую направлена тяжесть волчка». Поскольку мы теперь убеждены, что никаких потоков време­ни нет и быть не может, то необходимо искать иное объяснение результатам, полученным в экспериментах. И в этом нас, кажет­ся, может выручить активный сторонник теории неоднородно­сти пространства-времени украинский ученый В. Марков. «...Вращательное движение наблюдается в процессах и явле­ниях самой различной природы...
Все многообразие выраже­ний и форм вращательного движения заставляет задуматься: действительно ли свойства пространства и времени не имеют никакого отношения к этому удивительному феномену матери­ального мира?»
В. Марков вводит определение таких понятий, как «вращательное движение», а также собственной экваториальной и орбитальной плоскостей и утверждает, что околосол­нечное пространство-время не обладает количественной сим­метрией ни относительно отражений в пространстве, ни отно­сительно поворотов, т.е. не является однородным. Направле­ние осевого вращения тел, пишет Марков, зависит только от наклонения экватора: при остром угле оно является «прямым», а при тупом - обратным.
«Из всех планет только у Венеры на­клонение экватора составляет тупой угол... что и обусловливает обратное направление ее осевого вращения....
В самом деле, ко­личество космических тел с обратным осевым вращением на по­рядок меньше, чем с прямым. Отсюда можно предположить, что одно и то же тело, враща­ясь в противоположных направлениях, будет обнаруживать при­знаки неоднородности пространства-времени, например, иметь различную массу (выделено мною А.Б.)». Между прочим, обратили ли вы внимание, что и проф. Н. Козырев, и другие исследователи, занимающиеся пробле­мой изменения массы (веса) тел, говорят и пишут преимуще­ственно о снижении массы.
Создается впечатление, что для них «изменить» массу и "понизить" ее - это как бы слова-синони­мы. Создается впечатление, что уменьшить массу хотя и с тру­дом, но можно, а повысить ее - дело безнадежное.
Во всяком случае, эксперименты как будто подтверждают это.
В чем тут дело? Стоит ли за этим некая природная закономерность?
Дейст­вительно, такая закономерность есть. Мы знаем, что любое изменение воздействия на тело со сто­роны внешней среды изменяет в теле внутреннюю энергию.
Мы также знаем, что и изменение внутренней энергии приводит в принципе к изменению взаимодействия. Как было показано выше, любое увеличение мощности энергетического потока, воздействующего на тело, снижает его массу, но и любое «само­произвольное» увеличение внутренней энергии должно приво­дить к увеличению массы. (Понятно, что и то, и другое длится кратковременно - только в период нелинейности отношения плотности внутренней энергии к темпу времени.) Но тонкость проблемы в том, что увеличение мощности пото­ков, воздействующих на тело - это явление массовое, случающееся всегда и везде, легко воспроизводимое в эксперименте (будь это тепло, исходящее от камина, или лазерное облучение), а увеличение внутренней энергии в силу каких-то «внутренних» причин, например распада (расщепления) ядер или «самопро­извольных» переходов, когда атом без всякой внешней причи­ны, «сам по себе», переходит из более возбужденного состояния в менее возбужденное, излучая при этом квант явление ред­кое, присущее только ограниченному классу тел.
Вероятно, при­чина того, что в экспериментах чаще обнаруживают снижение, а не увеличение массы тел, кроется именно в этом. Проблема теории времени профессора Козырева - это про­блема его теоретической концепции. (Кажется, в этом плане его подвела все та же цельность его характера.)
Но это вовсе не значит, что его опыты уже не представляют интереса для науки.
Множество закономерностей, которые он впервые подметил, все еще ждут своих исследователей - ждут более глубокого понимания.
А кроме того (и может быть, это главное), есть у Н. Козырева целый пласт исследований, который и сегодня яв­ляется остро злободневным. Я бы сказал, даже кричаще сенса­ционным. Конечно же, речь может идти только о его открытии того, что время распространяется мгновенно о его астрономи­ческих экспериментах. Это никак не укладывается в мое представление о времени хотя бы потому, что никаких потоков времени в природе не су­ществует. Но сейчас речь не обо мне, а об удивительных резуль­татах, которые получил Николай Александрович в своих астро­номических опытах.
Козырев считал, что о времени нельзя го­ворить, что оно распространяется обычным образом, он допускал, что это тот случай, когда энергия распространяется без импульса.
Это и позволяет времени мгновенно сообщать о себе на любые расстояния.
Но бог с ней, с теорией. Главное, что Козырев это получил экспериментально.
Это потрясло ученых и, поверьте, продолжает «потрясать» до сих пор. Конечно, не всех. Ортодоксы и чиновники от науки вполне спокойны. В чем же состоял эксперимент? В трубу телескопа помещалась металлическая пластина, способная легко изменять свое сопро­тивление прохождению электрического тока, т.е. некий резис­тор. Выбирали определенную звезду и направляли в ночное небо телескоп.
И резистор реагировал: 1) на видимую звезду, т.е. заре­гистрировал сигналы от того места, где звезды уже нет, где она была много миллионов лет назад, иными словами, по отношению к нам сегодняшним был зарегистрирован сигнал из прошло­го; 2) на пустое место на небосводе, где звезда находится в насто­ящий момент (а лучи долетят до нас через много миллионов лет), т.е. был зарегистрирован сигнал из настоящего; 3) на пустое мес­то на небосводе, которое только будет занимать звезда, когда к ней «придет световой сигнал от Земли, испущенный в момент наблюдения», т.е. был зарегистрирован сигнал из будущего. Согласитесь, есть от чего закружиться голове.
Сам Н. Козырев «интерпретировал этот результат как возможность связи посред­ством физических свойств времени с прошлым и будущим вдоль соответствующих световых конусов и с настоящим - вдоль ги­перплоскости одномоментных событий» . На этом можно было бы и поставить точку - мало ли науч­ных курьезов. Меня, однако, сильно смущает, что к результатам этих астрономических опытов Козырева серьезно относятся некоторые выдающиеся ученые, например В. Олейник.
Еще более удивительно, что результаты, подобные Козыревским, получены сравнительно недавно в Новосибирске группой ис­следователей, возглавляемой академиком М.М. Лаврентьевым, а также исследователями в Киеве.
Чтобы «не сойти с ума», я ищу для себя объяснений... Может быть, приемлемое в этом случае — принцип дополнительности Бора То есть неучтенное влияние личности (личного состояния) исследователя на прибор и, соответственно, на конечный резуль­тат. Мне ничего не остается, как рассказать эпизод, который я только что вспомнил. Известный экстрасенс А. Кашпировский в начале своей карьеры был уверен, что его положительное воздей­ствие на пациентов осуществляется только через механизм само­внушения. Однажды его попросили участвовать в эксперименте. Среди прочих он воздействовал взглядом на колонию микроор­ганизмов. Именно его подопытные микробы вначале сбились в кучу, а затем, пораженные чем-то, осели на дно. Каким образом эти существа внушили себе, что им нужно погибнуть? Я допус­каю, что неосознанное желание определенным образом повли­ять на резистор не более сложно, чем осознанное, например - согнуть проволоку в запаянной стеклянной трубке (а ведь это на­учный факт). Но и такое объяснение не убеждает.